Львов – культурный центр Украины, куда ежедневно приезжают сотни туристов. Атмосфера города дарит неповторимые впечатления – легкие ароматы кофе и шоколада, выпечки, карамели. Живые статуи, фонтаны, каскады зданий, сохранившиеся с прошлых веков. Привлекателен Львов не только для туристов, но и для научных деятелей. Множество конференций, собраний и выставок, посвященных различным направлениям в науке, проходят именно здесь. Более двадцати пяти университетов и академий, десятки колледжей, множество профессоров, доцентов и академиков. Но не всегда было так…. Во время Второй мировой войны Львов сотрясла волна казней и арестов профессоров, научных деятелей и других представителей интеллигенции.

Арест профессора Бартеля – так судьба постучала в двери элиты

Летним днем, когда на улицах города все спасались от жары, от визита нацистов не смог спастись профессор Казимир Бартель. Известный на то время политический польский деятель и математик был арестован. Его семье, дочери и жене, было позволено забрать из дома только личные вещи, после чего скрыться, если они хотели сберечь свою жизнь. Некоторое время Бартель пребывал в здании, где находилось руководство группы нацистов, позже – был расстрелян.
И пока профессора и академики Львова думали, что Казимир Бартель – единственный, кого ждет такая участь, нацистские группы уже подготовили списки и были готовы забрать всех до единого. Каждый, кто был так или иначе связан с наукой и культурой, их сыновья старше 18 лет – всех ждала одна участь – казнь.

Ян Грек и Тадеуш Островский – смена настроения жестокой музыки нацистов

Ян Грек – простой терапевт, не мог и подумать, что нацистские группы заберут всех. Именно поэтому позволил остаться у себя старому другу – Тадеушу Бой-Желеньскому, неповторимому критику и переводчику французской литературы, который бежал из Варшавы.

В то же время в доме профессора Тадеуша Островского пытались укрыться целые семьи, но волной арестов накрыло всех. Теперь немцы выгоняли из домов и забирали не только мужчин, но и женщин, детей. Нет сомнений, что эти два дома были опустошены не только по причине проживания в них активных деятелей науки. Важнее было то, что обе квартиры были достаточно богатыми – все друзья Грека и Островского оставили на сохранность свои богатства именно там. Простая человеческая жадность увеличила количество жертв в несколько раз.

  Cheung Chau Bun - Один из самых необычных фестивалей в мире

Туризм

Университеты без преподавателей – конец мелодии ученья

В ночь с третьего на четвертое июля 1941 года без преподавателей остались практически все учебные заведения Львова. Мало кто был готов к приходу нацистов. И только единицы, смирившись с судьбой, отправляли своих детей и жён, приказывая бежать и не оборачиваться, никогда не называть своих имен и не вспоминать о том, какой дом был им родным.

Рассказы о жестокости той ночи быстро разлетелись по городу. В десятом часу вечера третьего июля нацисты начали аресты всех преподавателей. Некоторые из них спали, не подозревая о том, что это последняя ночь в родном доме, другие – дописывали свои работы в аудиториях университетов.
Доктор Хитляровичова рассказывала, что когда пришли за ее мужем, она сильно волновалась. Офицеры гестапо лишь смеялись над ней – «Неужто вы не верите в его невиновность?», прекрасно зная, что казнь ждет всех. Пытаясь дать своему мужу с собой полотенце и мыло, Хитляровичова услышала жестокую правду – это ему не пригодится. Еще долгое время она надеялась, что все это только злая шутка. Но реальность оказалась другой… После недолгого пребывания в лагере её муж был расстрелян.

Вам есть, кому помочь – две ноты мягкости и нота надежды

История той ночи знает не много случаев снисхождения, однако некоторые примеры являются доказательством того, что не все офицеры гестапо – жестокие люди с ноткой металла в голосе. Сердца некоторых из них все-таки склонны к простым человеческим чувствам – сопереживанию, жалости.
При аресте профессора Чешинского (по непонятным и на сегодняшний день причинам) из дома не забрали его сына – двадцатилетнего юношу, который с момента ареста отца стал единственной надеждой и опорой для своей матери.
Арестовывая ученого Соловия, комиссар полиции расспрашивал его дочь о том, есть ли у нее дети, помимо девятнадцатилетнего парня, который находился в квартире. Не понимая, зачем комиссару понадобилось знать, сколько у нее детей, пани Менсовичова ответила, что у нее есть дочь. Возможно, именно это и стало причиной того, что её сына забрали вместе с 82 летним дедом.

Доцент Каролина Ланцкоронекая – финальный аккорд спустя года

Каролину Ланцкоронекую арестовали в 1943 году. Хмельной Ханс Крюгер, комендант гестапо в Станиславове, рассказал ей о том, что он лично был причастен к расстрелам львовских профессоров. Уверенный в том, что она этой же ночью навсегда прекратит свое существование, Крюгер расписал казни во всех красках. Однако в последний момент Ланцкоронекую из лап Крюгера «выхватил» итальянский королевский двор. Спустя некоторое время, она дала показания о Хансе Крюгере. За раскрытие служебной тайны ему полагалось серьезное наказание. Ныне достоверно неизвестно за что именно судили бывшего коменданта гестапо – не то за раскрытие тайны, не то за враждебное отношение к гитлеровскому режиму.
Несмотря, что старания редких свидетелей ужасной ночи оказались напрасными, и дело о профессорских расстрелах так и осталось открытым, некоторое отмщение они получили. Пусть и за другие преступления, но Ханс Крюгер был приговорен к пожизненному тюремному заключению – самому тяжелому наказанию, существовавшему на тот момент в Германии.

Львов – загадочный город, который хранит в себе память о каждом: о великих творцах и профессорах, о ярких событиях и ужасных ночах, о крови, пролитой на улицах и в домах. Но эта память живет, украшая львовские улицы легендами и невероятными историями – веселыми и грустными, жизнеутверждающими и заставляющими кровь стынуть в жилах.